Сегодня 26 марта, в день родительской субботы, земля прощается с Зинаидой Николаевной Сусиной. Она умерла 24...

марта, ей было 92 года.

Сегодня хочется сказать, что уходит не просто человек - уходит эпоха. История. Что это было за время, которое давало таких людей? Военное детство, непростая послевоенная юность. Свою жизнь Зинаида Николаевна связала с родным селом. Здесь создавала семью, растила детей, утверждалась в профессии. Прожила вообщем-то нелегкую, но счастливую жизнь.


Зинаида Николаевна очень бережно относилась к людям, хранила в памяти все события, была открыта. Она всегда улыбалась, светилась, словно была самым счастливым человеком. Она действительно была счастлива и любила, ценила жизнь.

Пока позволяло здоровье, Зинаида Николавна ходила в наш храм, она молилась за своих усопших родных. Считала это своей обязанностью. Теперь пришла наша очередь молиться за нее...

Спасибо Вам, Зинаида Николаевна, за урок жизнелюбия. Царствие Небесное.

Предлагаем читателям воспоминания Зинаиды Николаевны о военном Кап.Яре..

"Война! Это страшное слово я услышала воскресным теплым днем 22 июня 1941 года. Мне было тогда одиннадцать лет. Наше село Капустин Яр с первых дней стало провожать родных на фронт. На околицу села вместе с родственниками шли соседи со всей улицы. Горе было одно на всех. Из нашей семьи ушли пятеро, а вернулись двое. На всю жизнь, как занозу в сердце, сохраняю память о проводах моего крестного отца. Ему особенно тяжело было уходить на войну, оставляя жену и дочку, которая родилась как раз 22 июня. Крестная с малюткой сидела на телеге, а дядя в колонне с односельчанами шагал по дороге. Видно, не мог сдержаться и несколько раз подбегал к телеге, обнимал жену и дочку, не скрывая слез. Как будто чувствовал, что больше никогда не увидит их и не обнимет. Он погиб на фронте.

Когда фашисты приблизились к Сталинграду, село Капустин Яр перешло на военное положение: в сентябре 1942 года многие здания, в том числе и школы, подготовили к приему раненых. В селе разместили несколько эвакуационных госпиталей. Раненых было много, они заполняли не только подготовленные для них комнаты-палаты, но и коридоры. Мы, дети, приходили в госпиталь, помогали медперсоналу. Помню, что меня никто не посылал, я сама стремилась, чем могла, помочь тем, кто пережил ужас обстрелов и бомбежек, защищая Родину. Раненые меня встречали всегда с доброй улыбкой. Я была маленькая, худенькая. Солдаты, перебинтованные, многие без ног, подзывали меня поближе, гладили по голове и говорили: «Дома у меня осталась такая же дочка...». Я не боялась ни ран, ни крови.

Перевязывала, собирала бинты, несла их домой, чтобы постирать. А мыла - то не было. И мама кипятила золу в воде, получался щелок, в нем мы и стирали бинты. А еще - писала письма на родину под диктовку, подписывала конверты, устраивала с другими девочками концерты. Я знала много стихов, веселых, грустных и патриотических, и читала раненым.

Фашисты знали, что в нашем селе и близлежащих хуторах были госпитали. Немецкие самолеты регулярно бомбили и железную дорогу, соединяющую Ахтубинск со Сталинградом, и станцию. Пролетая над селом, сбрасывали бомбы, обстреливали дома и улицы из пулеметов. Очень страшно! Но мы, дети, все равно писали на всех заборах: «Смерть немецким оккупантам!» и «Мы победим!».

Когда в ноябре 1942 года началось наше контрнаступление на фашистов, засевших в Сталинграде, через село проходили войска, на станцию прибывали эшелоны с военной техникой. Часто колонны солдат оставались на ночь в селе, их расселяли по домам. В нашем доме тоже часто останавливались бойцы. Мама всегда на ночь на столе оставляла для них скромную еду: картошку, тыкву, огурцы. Хлеба не было. Вечерами при свете керосиновой семилинейной лампы мама пряла шерсть, а мы делали уроки, читали вслух, а кто-то вязал варежки и носки. Надо было выполнить задание: к 7 ноября отправить на фронт подарки. Мы, дети прифронтовой полосы, в годы Великой Отечественной войны детства не знали. Все время, которое оставалось после учебы в школе, работали. Работали в поле в овощеводческих бригадах колхоза. Сажали, пололи, берегли от грызунов. А осенью — уборка урожая, и на быках все, что вырастили, возили на приемный пункт. Мне часто приходилось выходить на работу вместо мамы, чтобы не пропали ее трудодни. Она тяжело болела… Но из-за этого я себе мало зарабатывала, за что бригадир меня стыдила. Была у нас, сельских ребят, еще одна ответственная работа — сбор колосков на полях после массовой уборки комбайнами и косилками. И мы так убирали в жару, на горячем ветру, в самое пекло дня, что ни одного колоска не оставалось на земле. За десять килограммов колосков нам давали килограмм зерна. И какое это было счастье — дома полакомиться кашей из толченого зерна! Так нам хотелось чего-нибудь мучного, хлебного. Помню, тетя как-то дала мне кусочек хлеба со спичечную коробку и сказала: «Кончится война, войдешь в магазин, а там хлеба будет много-много...» Я ей тогда не поверила. Только теперь, покупая хлеб, видя его разнообразие, вспоминаю свою тетю. И не только ее. Несмотря на тяжелые годы, недостаток и нехватки, жили мы дружно. Бедно — да. У меня с племянницей Таней были одно на двоих платье, пальто и обувь. До обеда я ходила в этом в школу, а после обеда — она. Спешила, почти бежала я домой, чтобы племянница не опоздала в школу. Сейчас дети не могут себе представить, как мы из газет делали себе тетради и писали на них школьные задания. Книги берегли, чтобы передать потом другим. И все же мы были детьми, хотя трудились, боялись бомбежек, переживали за родных и близких, плакали по погибшим. И всем хотелось дожить до Победы и увидеть родных"...